Храни вас Бог от битвы с друзьями

Нет Записи

фев. 03, 2010 // 13:02 | Комментарии (0)

---

перспектива

янв. 31, 2010 // 00:51 | Комментарии (0)

---

пока всё

* Мирквам *

Мирная роза Ислама конец Рамадан — .

28.01 1.6 секция: «Кадровое, металлическое(?) и материальное обеспечение катехизаторской деятельности».

А в Высоко-Петровском монастыре: «Исторические пути России XX века и их анализ в образовательном процессе» — случилась война. Но местная Суламифь (под предлогом русского имени Галина) всех снова помирила ))

А на конференции по старому обряду в жизни РЦП в Покровском храме в Рубцове, тоже что-то случилось, но это уже совсем другая история.

янв. 30, 2010 // 17:20 | Комментарии (0)

---

Звёзды Нового Иерусалима

16 января 2010 года

из Царицыно

янв. 30, 2010 // 16:12 | Комментарии (0)

---

Новое Небо Иерусалима и Сторожа

16 января 2010 года

Из Царицыно

янв. 30, 2010 // 16:11 | Комментарии (0)

---

Началось... читают

Международные XVIII Рождественские образовательные чтения «Практический опыт и перспективы церковно-государственного сотрудничества в области образования» Дальше сами.

Итого:

4. Пути Промысла Божия и святоотеческое наследие. И как я по нему ходила. Пешком. Босиком. Разбирайтесь сами. Кто где парился в бани Самарканда. Мне и так приятно.

Далее, потом ёлоками начнется (»>>>> такими и всякими другими)

Пошли, товарищи.

— А я еще не товарищ.

— Сам дойдешь? Или взять за ручку при следующем взятии?

—Чего?

— Всего.

— А, ладно, отправляйтесь.

Итак, Отец Пётр Пиголь. Его отстранили от этих Рождественнских чтений. В Высоко-петровском монастыре, 1-ый проректор в РПИ. Тоже был. Там когда-то еще и св. праведный Иоанн Богослов говорил (кто-то подсказал в кавычках).

9 июня ему был присвоен другой статус. И мы поехали с Пашей Поповым дальше. Святейший Патриарх Кирилл назначил туда (куда? какая-то памятка) епископа Меркурия с Америки, а архимандрит Иоанн (Крест(ь)янкин?) поехал дальше. Мне его в качестве медали за взятие Псково-Печерских пещер в 2007 году в этом году отец Александр Петров из Царицыно приколол в качестве медали на грудь. А я подумала: Крестный ход. И пошла себе дальше. В Псково-Печерских пещерах монах Алёшенька просил помолиться за Михаила. Он, конечно, не святой чувак, и уж точно не праведный, но за Родину хорошо сражался. И я до сих пор за него борюсь. (Молюсь: я неумелая девчонка).

Поехали дальше.

А вчера я попала на слушания к Самому Патриарху Московскому и Всея Руси Кириллу. А Григорий Ревзин из «Коммерсанта» как-то обозвал таковым Юрия Эдуардовича Григоряна из острова Крым-Меганом. Я вначале испугалась, надорвалась? — но потом пошла на заплыв (недалекий в его биографию: ладно, есть генералы, разберутся сами, тем более, что я к ним своего Господа офицера отправила: правила сейчас запрещают назвать мне его фамилию, так что вертимся дальше. (Биография Юрия Григоряна ещё не кончилась: хотя он сам несёт за неё ответственность: и я, как посмотрю, хорошо получается, а как отвернусь, он куда-то скатился ниже, но он нормальный гражданин неба за него там сейчас Давид Саркисян отдувается на Троекуровском: Шож ты не успел, Дубровский?

— А Вы в какие палаты вхожи?

— воть, а я в другие. В Ваших-то можно и с фотоаппаратом плясать, а в моих.................

— Стой по струнке.

— Нет, по этой фигне Капелька марширует.

— Ну, пусть танцует себе дальше.

пи... звук коричневого цвета... пи... — начинает по планете. Плачут и писают дети и другие товарищи.

— Дайте подарки, мы — дети! — одумываются господа офицеры, уже подрасли, у нас с этим делом быстро.

— Да, вы такие дэти, что Вам ничего просто так отдавать не нужно.

— Ну, как хотите: стойте колосками на полях.

— Ах.

И дальше: звук Никиты Хрущева. А Аллах ему говорит: спасибо! Угодил любовнице Адама.

— Мама! — Хрущев.

И его тоже кто-то встречает:

— Не плачь, засранец. Зато сколько русского счастья.

— Хватит ли со всеми рассчитаться, мама? — уточняет осведомленный в Сбербанке и др. местах их скопления НикитА Сергеевич.

И мама оглядывается расдосадованная:

— А зачем? — кто-то уточняет.

ну, в общем, разобрались.

**

(Это было донесение в Штаб-квартиру товарищей Москвичей из Ярославля. Они у нас теперь в тылу БерегиЛЕСОТО в районе пруда бывшего Владельца предприятия «Сельхозтехника» отбиваются: и хорошо купаются, после зановоотстроенной русской бани. С комарами, — по-правляет меня Магай, — Пока мы тут от комаров отбиваемся, ты их-них верблюдов поглотай.

— Ой, такие вкусные медведи!

— Да, не медведи, в игольное ушко только тамошние животные...

— За базар ответишь?!

— Пролазиют.

*

Ладно, поехали, дальше. Хотя Я на входе к Другому Главнокомандующему нашей Российской земли в районе взятия Остоженки с крымского направления, куда ходят к Иринарху затворнику наглухо закрываться самые желанные товарищи, всё-таки рекомендую: перед БЕРЕГИ лесото, если они до сих пор ещё сберегли эту надпись (даже если писали на морозе) добавить перед всем этим делом: О — пригодится: в жизни не ещё раз молиться на эти места затва... Сотворённые. Ну, ладно, поехали дальше. Да, услушат Меня не только масоны...

— Но, и товарищи коммунисты.

— Нет, вы пока ещё не готовы.

— Но и Мишка.

— Проворков?

— Нет, пока Кудряшов.

— А у Олега Кудряшова и свои дети найдутся.

— Да, сейчас вообще у всех дети найдутся.

Чего они будут хотеть: пока Дело крыто.

А мне тут Серёга Плодовитый — условно назовём его так. Тем более, что карп — в переводе с греческого: много всем будет. Так повелел Господь.

Так вот, он мне рассказывает, что в 1992 году в Мавзолее прорвало канализацию и Ленина, затопило. По щиколотки, потом выше и выше, до ушей добралось:

и Святейший Патриарх Алексий II тихо сообщил:

— По мощам и елей.

Ленин услышал и чуть-чуть отряхнулся.

*

И мы едем дальше:

За всю историю страны: у руля страны и у её руководства не были москвичи.

— И им теперь хочется?

— Помочить руки в крови.

— Но не в своей. У них всюду стажеры по взяткам.

— Мухи на пенсии просят десятку.

— А, пардон, с какого они туда... тетрыса (здесь можно поставить всё что Угодно Господу Богу слазиют?)

— Ну, чем ниже пайдёшь, тем крепче отбиваться.

— Хватит махаться вокруг Красногорского спуска. Считайте, что там похоронен самый Богатый Лев Петрович этой земли. Фамилию не помню, но это Папа Ольги Зубовой, так что фамилия тоже, наверно, зубов. Сколько он ваших детей отгрыз у всех, кто ими пользоваться хотел бесплатно? Если у Вас не отгрызал, скидывайтесь на кассу: Можно к священнику Даниилу Сысоеву в храм Апостола Фомы на Кантемировской. Этот товарищ тоже научил всех мусульман верить. А у нас ещё в Ярославле и Пётр Ловыгин, тоже, надеюсь, не наделал ошибок. А за весь Ислам Тамерлана я не в ответе. Там мой папа Валерий Андреевич Орлов спасал некоторых людей той Отчизны. Надеюсь, они нас ещё помнят. А то мне до сих пор страшно ехать туда: что с меня там ещё сдерут за непослушание папы ихней смерти. Честно говоря, она у нас Одна на всех, И все на одного. Но мой папа отвертится.

Поехали дальше.

У нас ещё дядя Вова Усенко, Николаевич сражался в Афганистане, да и в Чечне, а дальше вспоминайте сами. Еще в Осетии. И за эти сети — рубежи моей маленькой родины: мне не страшно. У нас подрастает боевик Никитка. Его всем полком воспитывали. А у нас крепкие полки. Фиг прорвёшься. В наши ясли без страха.

Ну, ладно, поехали дальше.

— Москвичи, кроме права первородства, ничего в этом мире не имеют.

— Оттого-то они сейчас и столбенееют.

— И инеем покрываются.

— Это те, которым нечем отбиваться: Фатима поставила лапы на колени и покатилась в Рай. Кто за мной войдет, товарищи?! И за ней, кто верил тоже поехали. Но некоторые вернулись: нам еще рано. У какой-то идиотки там ещё отец сражается. Я ещё не всё растратил на этом свете, чтобы откупиться. А в баню с пауками очень не хочется. Даже, если это русская баня. Тем более аксерерация, селекция и прочий ислам. Разбирайся Сам, товарищ. А я, Твоя Фатима, буду ждать тебя на Родине. В Твоем Раю. Ты Помнишь, что там бывает? Так вот знай же: что и русские тоже знают. Им рассказал Христос.

Повесь, Мой Рулевой, Колесо этой Истории на Яблоню. Приказала детка Богородица. Когда-нибудь снимем и этот подарок, — оглянулась к Любимому ученику Господа и Спаса нашего Иисуса Христа. А то в Раю и в Аду много деток.

— Да и веток.

— На всех найдутся райские яблоки. Ты главное вручи своё тому, кто должен. И кому ты обязан отдать его по первородству Рождения на Нашей Отчизне.

— Да в жизнь не отдам.

— Давай, давай, начинается ислам, и в Озеро полетит ещё Много Веток, — вздохнула Богородица на Озере своего детства.

— Где Мне одеться? — оглянулась Она на Иоанна Крестителя, и Они с Иоанном Богословом повели Её дальше. Как детку. Нормально, Она ещё подрастет. Мало не покажется: тет-а-тет со своей собственной Отчизной. Что ты заслужил в этой жизни. Только отвечай, пожалуйста, только за одного себя. Не надо на себя брать ни одного чужого греха, Сыночек.

— Да, уже Можно, Мамочка.

— Ну, если понесёшь, то Ты-то уж точно знаешь, где Нам встретиться.

— А эти пусть здесь повертятся.

— Какие, Сыночек?

— Вот эти?

— Эти смену свою уже отвисели. А с теми мы встретимся в апреле.

— С Новым годом, мама.

— С Новым штурмом, Сыночек, — улыбнулась Богородица и пошла себе дальше, маленькой девочкой по Свету, чтобы устроить с кем-нибудь свой Чемпионский заплыв без всякой некрасивой подставы.

А то вот говорил Мне мой генерал — у Каримова-то дочки красавицы, но каждая развелась не по-королевски. Для Европы-то сойдёт с рук и такое безобразие, а для Ислама, ой, как некрасиво.

— А откуда Она это всё знает?!

— Не волнуйтесь, сообщили!

— Ну, и иди себе дальше. Дальше слушай песни своих Соловьёв.

— Да, у Меня один (?) сейчас в Крыму сидит.

— Привет, Усеин, — протягивает мне руку Ибрагимов.

— Да, не ты, — за тебя-то мне никогда не было стыдно, — Нас там в самаркандской гимназии № 17 хорошо научили служить их Отчизне.

— А кого плохо? — отзывается Вадим Вадимович Соловьёв.

— Да-да, — поддакивает ему золотая рыбка напротив: Этакий Иринарх Затворник чрева Всея Руси из Сбербанка.

— Нет, я столько не нагрешил, — сообщает оттуда Владимир Рыбин.

— Я что ж твои королевы плакали у меня на брюхе.

— На своих королей посмотри.

— Да, я своих уже видела.

— Три?

— Нет, значительно больше, товарищ. Вам есть чем отбиваться?

— Сходи к...

— Да, у меня там главный Имиджмейкинг Ярославля сидит: Валентин Степанов. Он меня как-то раз Английскому обучал и нам хватило пары-тройки заданий. Чтоб никому не испортить репутацию.

— Вот и мне он её не испортил.

— А за свою отвечайте сами, — на мне до сих пор слёзы Ваших красавиц весят. Заживёте как при коммунизме. Кто Вам об этом расскажет, Выбирайте сами. Впрочем, за Вас, наверно, уже всё решили Ваши торговцы смертью, то есть деньгами. Ну, торгуйте дальше, товарищ, с Вас зачтётся. Наши— слезами. На том свете. Умерте свой пыл, умерте.

И пошла себе дальше. Есть же на этой планете ещё чисто вышитые и не так, чтобы сильно изгаженные этими инопланетянами небеса.

— Да.

— И ещё будут! — шагаю как пехота, — За мной, моя рота! Продолжайте свистеть, товарищ. — ой, * уронила, кому-то голову обломила. Ну, не зря же Мария Магдалина увидела Иисуса Христа как садовника. И я засмотрелась дальше.

— Ещё дальше смотри, ещё! — командовали мне раскрасневшиеся генералы. — Нам ещё мало счастья.

— А Вы с какой стороны стараетесь?

— Все уже со всех сторон постарались, так что ты ничего не бойся и шагай уже дальше.

— И вон ту, Крепость возьмём?

— Там горнокопатели.

— А мне видятся горностаи.

— Не осилим столько семейного счастья и горя.

— Надо постараться, а то все мы взорвёмся.

— Мы ещё...

— Это Вы успеете! — опять сорвала русский СТОП-кран Фатим Карамзина. — С кем ещё не расчитались?

— Мы не знаем, — опустили они свои небесные очи.

— Подумайте, — и тут же кто-то измазался в говне:

— Я всем должен!

— С тебя не заржавеет Ханжа Насреддин. У нас начинается русское Царицыно.

— Ё.... — и дальше все буквы египетского алфавита.

Там товарищи тоже бегать умеют. Но, главное, правильно выбрать свой Лабиринт.

***

И вот мы с Серёгой несёмся дальше.

— Подстригань, — машет мне Серёга из Чечни, — Да, Серёга, да, тебя и всех твоих друзей я тоже помню. И мы поехали дальше собирать останки. И за нами грохотали наши танки. И кто-то поддакивал:

— Да, и бульдозеры.

— И ещё такие маленькие тракторы, — отзывались сзади.

— Вы-то куда, товарищи?! Оставайтесь с нами!

— Да мы и так от Вас никуда не оторвёмся.

— Мы ещё...

— Вам ещё рано.

— Ага, понятно, поехали от Ислама.

— Мы тут с Вашими родителями сами разберемся.

— Они у нас хорошие.

— Так, всё каждый квакает за себя.

И тут раздаётся из Духовного Центра Царицыно: ул. Солнечная, 2 — духовой оркестр. Командует певцами, которых привел протоиерей Олег Корытко, в место, где насадил Радости бело-голубинно-резвого цвета и заставил клевать чёрные точки во всех маленьких прорубях в репутации четы Лужков-Батурина-Коробьина (а я-то здесь Что делаю?! — удивилась Ирина.

— Простите, главно-командующий, я прицепила Вам этот фитиль на погон. Не, ну, серьёзно, помните такой юмористический журнал «Фитиль» был в Советском Союзе. А у Вас тут в Москве ещё и «Кохинор с Рейшинкой» напевал мотивы, пока мы с мамой в нашем Узбекистане вычерчивали у Черчилля этими же карандашами самые интересные дырочки. В одну из них у меня Семён Расторгуев (мой генерал) даже поинтересовался:

— И что же ты, идиотка, делаешь?! — и лик его просиял.

— Работаю, товарищ, мой главно-командующий, работаю, рисуй себе дальше грешные деньги. Надеюсь, Генерал московской Армии Андрюха Фефелов ими вовремя отвертится. А то я ему однажды выболтала ненароком, пока мы шли на самогон с Родины Василины Орловой (южного тыла, как и у меня в гости), что так, мол, и так, мой главнокомандующий на этот заезд по Родине, Андрюха Фефелов, мы у Вас (Вы на этот раз отдуваетесь с Романом Сенчиным, хотя и у Вас есть женщины и они тоже королевы) с Серёгой Шаргуновым выпили всё вино.

* дзынь, — уронила, чтобы разбить бокальчик. Но он остался лежать цел. Беспредел, оглянулся назад Андрюха.

— Что ты на это ответишь?! — повернула его голову опять к нежным местам моего взгляда я.

— О! Как ты могла так поступить, женщина.

— А зато тебе птичку сберегла.

— Луковую.

— Золотую. Из Анна-Зачатьевского монастыря города Москва.

— Да?! А кто её просрал.

— Ну, это уж вы разбирайтесь сами.

— Да, мы любим навоз. Лучше уж от нежности пасть. Чем всю жизнь молиться истуканам.

И медь на Площади Революции тут же застучала вниз каблуками. Но за ней ринулись наши гренадеры и на свет вышли новые русские королевы.

— Боже, какие.... женщины.

— Вот их и лови, Андрюха.

— Нет, их я уже не буду.

— Ладно, что-то я с тобой тут заигралась.

— Так, у меня ж хорошо, оставайся.

— Ох, хорошо, Андрюха, почесала я себе рёбра и пошла себе дальше, пританцовывая.

Но Василина Орлова мне тут же сказала:

— Оля, далеко голодная не уходи. Разберемся сами.

И я заснула, как Русалочка, на бархатном пороге Отца. И не надо меня вводить в дом, Василина, на этот раз я жду благо сна.

— Ну, ладно, жди.

— Встретимся.

— Да, ты уже познакомила моего папу с Сергеем Алексеевичем Панариным.

— Ну, вот поэтому мне теперь хочется немного поспать. Мне Наташка Дидковская уже рассказывала, о чём и с кем она совещалась в Переделкино. А то я всё до старца Илии не доберусь никак.

— Ну, поплавай ещё в этих яслях.

— Ты знаешь, мы тут были с Сёмой в паломнической поездке в Новом Иерусалиме под Москвой, и тут же в моём фотоаппарате съехала крыша.

— Ислам?

— Кто там?

— Нет, это ещё не пророк Муххамед. У нас есть свои медовые бочки и пчелы тоже найдутся. Хотя Лариса и Пётр у самого дна (он), а она у самой кромки Живоносного источника в Царицыно тихо сказали, что из здешнего сада пчёлки все поулетали. — Зато мы вырастили хороших людей, хотя они у нас ещё дети, на окраине Ярославля в Яковлевско-Благовещенском храме. И они очень отзывчивые товарищи.

— Но у нас-то их ещё нету, — вылез из воды физкультмастер Пётр, который был тогда третьим (у неё ещё муж Пётр), но Лариса оглянулась точно Богородица и на этого:

— И ты вылазь...

— Мы ещё...

— Воспитай пчёлок и на этой земле. А то она мне рассказывала как на Гончарной, 6, — я тихо добавила: если идти мимо дома Николая Кирилловича Афанасьева, — летают херувимчики над Чашей. А ты всё ещё боишься к ней подходить. Иди и ничего не бойся. Ничего не боишься, Пётр?!

— Ничего, — тихо икнул он.

— Точно?! — ещё поикай.

— Что я заика?

— Зайка...

Ну, и далее разговоры на эту тему.

— Разговорчики в стране, — поправила я свою шапочку из папье-маше.

Ну, тут начинался марш. И я пошла себе дальше.

Прихожу, а меня всё ещё ждёт Серёга.

— Ты никуда не скрылся от меня, мой генерал?

— Куда же ты от меня денешься?

— Подумайте, мадам Орлова, о преображении женщины?! — передразнила я его на кривых ножках.

И он передумал.

— Ладно, садись, так прорвёмся.

— Ты приседай, приседай, — засмеялся за моей спиной Венечка венечком своим Ерофеев.

— Веня, я уже запарилась, лети к своим ангелам, — сбросила я его со своего погона.

— Ой, нет, мои уже кончились, — догнал меня он и опять уцепился.

— Ну, ладно, поддувай снаружи, — смирилась я.

На Востоке показалась новая звёздочка. И мы поехали дальше. Кто со мной сидел рядом я уже не помнила, но Серёга мне всё ещё говорил:

— То, что мы все в Москву понаехали... это у них просто защитная реакция пошла и они все тут озверели. Мол, как так, мы по всей Земле...

— Вселенной добавляй, — шепнула я.

— ...выплакивали свои звёзды...

— Ну, и что мы тоже свои выплакивали.

— Ну, вы же их не так выплакивали как мы.

— Господь разберется, кто больше всего насорил на его небо...

— Оближи нёбо.

— Да у меня там одни рёбра. А у тебя?

— И мне досталось.

— Так о чём мы?

— Слушай, представляешь, к нам завтра...

— В газету «Завтра»?

— Да, нет... Другой адрес. Приедут монголы.

— Что им надо?

— Ты будешь смеяться, но денег.

— Сколько?

И Серёга мне сообщил.

И я заплакала: мне их тоже жалко.

Но тут же Тимур из Азии мне сообщил:

— Ты что забыла, что жалко у пчёлки в попке?

— А ты мне что ещё сообщить забыл?

— У меня всё.

— До завтра.

— А при чём здесь я?

— Разберёмся.

***

Вы будете смеяться, — тихо я сообщила товарищам, — но мне терять уже нечего.

Я тихонько попёрлась спать.

У меня ещё много песен в Анна-Зачатьевских блокнотах, которые соорудил под резной (или над?) оградой Евгений Корнеев. И утвердил мой Михаил. С которым сообща между прочим в Грозном воевал Евгений Головин (все узнали, кто где воевал). Мне об этом сообщил Александр Петров с амвона, когда я плакала у земли.

— Господь, нас или мы?

Господи, — это я уже передаю по прямой связи, — у меня столько песен.

— А сколько ещё певцов, — отвечает Господь.

И всем этим понаехавшим на Третий Рим парадом командует Господин...

Такая маленькая женщина здесь она из стальных, там — золотых — волос шлеме, может быть, знает Иосиф Бродский, а может быть, даже протоптавший следом тропу Александр Шмеман,

я задумалась: я столько видела вдов, но ещё больше счастливых женщин: и вновь улыбнулся Господь.

**

а Её имени мне не сообщили: да и зачем мне оно? — улыбнулась я и зашагала себе за Шагалом Дальше. Всё счастливая Москва, здравствуй, Андрюша Платонов. Я уронила дно.

О!

— Поздаровались со мной разом: Амиран, — зараза! — Каха: Бендукидзе кто-то просвистел из рядов московской Архитектуры — и ещё Гуга сказал самое тяжеловесное Здрасти: и я ему отдала маленький — в ручку положила — цветочек равноапостольной Нины: расти себе дальше, малышка.

Но мы всё равно прорвёмся: посмотрел на Дно её души Гуга — ещё одно движение — и заплакал.

Хватит плакать: я подарила ему мак. Вырезала с платья моей Тёти Тани Усенко. И Она тоже заплакала:

— Верни обратно.

И тут все поняли, что я со всеми пошутила.

И схимонахиня Ольга Ложкина передала привет в Сибирь. И ей там ответили взаимностью.

— Ну, я же тебе говорила, — подмигнула Она мне: вот эта женщина, — опять отвернулась она от Меня: короче, все будут хохотать.

***

Но сздади на маленьком стульчике кто-то сидит и плачет. И его тихо маячит по рыженьким ещё маленьким волосикам протоиерей Александр Победоносец. И нежно раздает львов. За ним не заржавеет. Я ему подарила. И орехи ещё может моя родина рождать. Но кто-то уже кричит:

— И наша.

— А вы защищали свою мать?

— Нет.

— Но тогда Вам ещё рано.

И окунула руку в Ислам:

И Он мне ответил:

— Ам.

И Патриарх Алексий II заплакал, хотя мне хотелось написать: улыбнулся.

янв. 28, 2010 // 04:34 | Комментарии (0)

---

Carthago

Уважаемый Давид Ашотович!

Высылаю Вам конкретные вопросы по теме будущего Москвы. Разумеется, не смею надеяться, что ответите на все. Но очень жду ответы до Вашего уезда (ограничена в сроках — пишу материал до конца этой недели).

1. Москва сегодня превращается из архитектурного музея под открытым небом, если воспользоваться Вашим определением, «в новенькое пышное кладбище имени новейшей истории». Каково, на Ваш взгляд, будущее Москвы как исторического центра?

2. Если Вы уже были на Венецианской биеннале этого года, могли бы Вы оценить экспозицию российского павильона как срез той современной альтернативы, которую предлагают вместо старой Москвы?

3. Насколько, по-Вашему, в будущее ориентирована современная архитектура Москвы?

3. С.О. Хан-Магомедов на конференции «Heritage at risk. Сохранение архитектуры XX века и всемирное наследие» в 2006 году предложил возвести на месте снесенной гостиницы «Россия» Башню Татлина. Как бы Вы отнеслись к такой идее как альтернативе тому, что происходит в Москве сейчас?

Есть ли у директора МУАРа собственные рецепты противодействия настоящему, актуализации прошлого в городском пространстве?

4. Есть ли в коллекции Музея архитектуры экспонаты, посвященные будущему столицы? Что это за экспонаты? Какие из них не утратили своей актуальности?

5. У «бумажников» Александра Бродского и Ильи Уткина когда-то был известный проект «Колумбарий утраченных домов» — не предполагается ли его реализация в МУАРе в свете всего происходящего?

6. Есть ли, на Ваш взгляд, в сегодняшней реальности место для архитектурных утопий — пусть и концептуальных, позитивных идей будущего Москвы. Известны ли Вам такие, или, может быть, у Вас есть собственные идеи на этот счет?

Давиду Саркисяну, VIII / XI / ММVIII

отправила накануне и еще надеюсь. Получить ответы.

Хотя ему уже есть

Кому отвечать.

янв. 10, 2010 // 21:57 | Комментарии (0)

---

в долине Кедрон

пора бы провести работу над ошибками

Сияет то, что медленно сияет.

янв. 07, 2010 // 00:01 | n/a

---

посадка золотых садов

ёлконосцы

.

дек. 28, 2009 // 18:39 | Комментарии (1)

---

Чего боятся русалки

Прорапировали — абсолютно неожиданно — с отцом Алексием Потокиным про одну.

Прибежала, рухнула в первый ряд, дышу. Раскрасневшаяся, поправляю белый платочек. Он оглядывается по сторонам:

— Фотографии сняли...

— Это у них методы пожарной профилактики.

— В следующий раз паркет отклепают!

Я скрестила щиколотки на манер рыбьего хвоста: приплыли.

— Меня удивляет, что сказку про голого короля написали где-то там, не у нас!

Во мне и взыграла очередная Русалочка, хотя я и догадалась, что речь про властей. Дважды уже столкнувшись с отцом Алексием взглядом, противопожарно отвожу было свои на падающий снег за окошком, но он дважды выуживает меня из-под притворного льда своими: спрашивай!

Тема власти меня с недавнего момента волнует, хотя я в ней, всё ещё предпочитающая разглядывание снежинок чтению политических текстов, мало что понимаю. Но попавшийся накануне пост Гора Чахала «Пожарниковый эффект» меня вдохновил, однако на глупость.

— А... — вкрадчиво начала я, всё ещё пытаясь доследить за одной из падающих снежинок, — православному человеку надо признавать власть? Гм... Существующую.

— А я вам так скажу. Ответьте мне, пожалуйста. Вот есть православная жена, а муж у нее не пойми какой, плохонький. И вот он ей говорит сделать что-то, как ей кажется, неправильное, может быть, нехорошее. Стоит ей выполнять?

— Здесь понятно.

— Не понял? Ваш вопрос тогда мне тоже совершенно понятен!

— Ну, простите...

— Как вы ко мне, так и к вам! А? По-моему, по евангельски. Вы согласны?

— Нет, — уже набирая текст: око за око, — Я просто пережила моментально изнутри эту ситуацию. Я, то есть, абсолютно изнутри своего опыта высказала суждение. А мой опыт, может быть, достаточно...

— Какой? Ну-ка, скажите что-то плохое...

— Ограниченный.

— Что он никому не нужен, всем на него наплевать. И вы — никто!

— Нет, но давайте все-таки... Здесь это разные...

— Что?

— Масштаб имеет значение!

— Масштаб имеет значение?!

— В данном случае.

— Как это так? Что, человек имеет разный масштаб?

— А...

— Вот слава Богу у Христа не было масштаба! Он сказал, что сделали одному из малых сих, сделали и Мне. А у нас, значит, есть масштаб? Если в зависимости от вашего положения масштаб у меня вырастает или уменьшается, что-то во мне не так.

— Но я же из своего опыта...

— А какой же у вас ещё есть опыт?

— Ну, понятно...

— Я его уважаю. Можете это не добавлять. Если вы будете со мной из чьего-то опыта рассуждать, я вам скажу: матушка! я лучше их почитаю, а не с вами побеседую.

— Собственно, да. Но я к тому, что я могу что-то не понимать в политике...

— А в политике мужа вы все будете понимать?

— Она слишком близка ко мне, а то, что власти...

— Здесь я с вами не соглашусь. Я вот в политике своей жены ничего не понимаю!

— Так, а можем всё-таки теперь вернуться к моему исходному вопросу?

— Пожалуйста. А вы на мой ответили? Стоит ли слушать мужа?

— Если он предлагает что-то... греховное?

— Гм... технически неверное.

— Можно посоветоваться с духовником.

— А-а, понятно!

— Нет, я не скидываю с себя ответственности, это моя жизнь!

— То есть духовник вам что-то другое посоветует?

— Нет, он не то, что вправе... — отец Алексий впервые за весь наш не более, чем пятиминутный разговор, внимательно посмотрел на меня, — Я ещё не замужем, кстати.

— Да нет, ну, что вы, — тихо сказал он. — Любая дружба — это уже брак, любое начальство — это все равно брак.

— Однако... — я оглянулась, но семинаристы внимательно слушали. — Боюсь, мы отвлекаем аудиторию.

— Правильно боитесь. Помолимся.

***

дек. 21, 2009 // 00:33 | Комментарии (0)

---

письмецо в конверте

Не везет в работе, повезет мне в смерти

дек. 15, 2009 // 10:52 | Комментарии (0)

---

и тот, в кого мне предлагали

Когда мне предлагают бросить в кого-нибудь камень, я предпочитаю, чтоб камни летели в меня. При отсутствие христианского мировоззрения побивает и тот, в кого мне предлагали.

дек. 09, 2009 // 03:07 | Комментарии (0)

---

мы спонтанно чистосердечны

Как говорит Семён, ЦИХ основан на совокупности спонтанностей

дек. 03, 2009 // 04:24 | Комментарии (0)

---

пусть мертвые хоронят своих мертвецов

не надо брать на себя груз чужого непонимания

дек. 03, 2009 // 03:15 | Комментарии (0)

---

Мишка проповедь прочитал

Бегу по лесу — в завершении позавчерашней сказки)) — дикой капитолийской волчицей. А тут Мишка П-ов — мой патлатый апостол-целитель — как я его называю — и не говорите, что ересь: почему у нас детям в Бабку-ёжку (Кошмар-апа по-татарски)) можно играть — а в медведей и апостолов сразу ересь))

Мишка мне проповедь прочитал:

— Пролетарии дисциплинированы, — сказал мне он.

Я чуть-чуть на месте помаршировала. Посмотрела на свои серые лапки и ужаснулась. Но они уже были оранжевыми. Солнышко над миром вставало.

Села на колени, сняла серые перчатки с белыми подушечками и выкинула их в кусты: авось пригодятся, если с кем-то драться придется. Но в целом подумала, что: тьфу на них, тьфу. Знак презрения. Буду человеком. Женщиной даже. Замечталась, что из этого выйдет...

Миша попросил: не отвлекаться. Я устремила глаза на него. Он никогда не боялся смотреть мне в глаза — он никогда не верил в то, что я колдунья. И мы с ним могли играться.

— У них словно внутри часы, — и я тут же сделала круг почета по всем текстам любимого Андрея Платонова и попутно еще куда-то. — Задняя левая опять ныла. Я ей потрусила, чтобы этот морок исчез.

Театр — обморок реальности, — вспомнила я Нину Садур. Театр — это всё равно, что заглянуть в глаза колдунье, — АС. Из-за него наш театр когда-то перетек на улицы.

Миша меня поправил и попросил опять не отвлекаться:

— Биологические.

Я посмотрела на свою руку, и снова на Мишу, но он мне подмигнул:

— Имплантанта нет.

Ладно: поиграли с разумом и хватит. Я снова уставилась ему в глаза, хотя мы говорили по телефону:

— Они по ним...

Я уточнила:

— Я? — и показала пальцем на грудь.

Миша помахал своей кучерявой черной головой:

— Пролетарии!

— А.

— Засыпают, — махнул рукой и закрыл глаза, и я тоже закрыла.

Во сне приснилось, что, как в инсталляции Юрия Авва... — боюсь писать его фамилию: вдруг осерчает и что? — летаю. Значит, решила, расту.

Но Миша тут же постучал по голове: бум-бум:

Я открыла один медвежий глаз в коричневых ресничках.

— И просыпаются.

Было тепло и шубно. Мне тётя Люба недавно во сне подарила настоящую королевски-коричневую шубу. Мы сидели в её финском домике на берегу леса. Он был белый, я только, проснувшись, сообразила, что все пропорции: гроба.

Мишке же поморгала как в мультиках: раз-два. И опять уснула на вечно: по-моему Миша применил силовое оружие, он у нас очень мудрый.

— Ладно-ладно, разхрапелась комплиментами, — помахал рукой, как дискобол, и долбанул меня тортом с памятника.

Вот тут уж я точно притихла. Такое оскорбление женщине! Лежу такая вся в розовом и белом и красные капли вишенок. А он продолжает:

— А творческому человеку нужен будильник, — лежу в этом сладком великолепии, ожидаю.

Миша достает бутылек с зеленкой: чварх!

Я как матюкнусь. Но он меня прищучил:

— Хуже всего, когда это — деньги.

Я навсегда отреклась от коммунистической текилы.

— Лучше всего, когда Дух Божий.

Поднимаю глаза, верчу ими неосознанно, Миша держит икону.

— Ладно, вставай репетиция закончилась.

Я обрадовалась встала, отряхнулась.

— А можно я еще на четвереньках побегаю?

— Хватит, я сказал.

И мы тихо пошли по-человечески.

***

Это он мне когда-то задавал загадки:

— Что общего между Mc Donalds-ом и катастрофой классики?))

А я ему:

— Работа — проституция, творчество — любовь.

А теперь:

— Как у гениев с творчеством, так же и у 'самых любимых и преданных женщин' с чувством.

*

Вернулась в Москву после нашей с М. и П. прогулки по мосту: Два города/ Two towns — Ярославль

вот на тарантайке:

Ярославль-Москва

ноя. 26, 2009 // 22:55 | Комментарии (0)

---