Архив за месяц: Апрель 2011

демонтаж колонны

Александр Бродский мне рассказывал про его новый интерьер магазинчика модной одежы на Кузнецком, 20.

Про то, как за 20 минут до начала презентации у владельцев случился нервный срыв и они, подумав, что всё не так, побелили там, где побелено быть не должно. И Бродский расстроился. И никого не пригласил на презентацию…

Но чего я никак не ожидала, что мне пришлют документацию на демонтаж колонны.

…габариты помещения кухня… уконструктивная информация… ООО «Бубновый валет»… план в приложении…

Ага, понятно, будем действовать.

[image]

успокойся

плавает пламя

[image]

черный лед растаял, в ЖЖ на черном фоне хорошо

Проект «Успокойся» — хромала по ночной Москве и фотала то, что успокаивает.

Брод наступает

Бродский познакомился с пространством корпуса 6 давно, еще работая над общей интерьерной и архитектурной концепцией “Винзавода”. С тех пор архитектор мечтал о создании инсталляции, которая вписалась бы в залы корпуса. “Ночь перед наступлением”, по мысли Бродского, должна обыграть самые существенные характеристики пространства – плохое, вернее, проблемное освещение, огромные размеры, повышенную влажность.

[image]

6 корпус погружен в полную темноту. Единственными источниками света являются светящиеся объекты, расположенные внутри нескольких строений. Постройки, обитые полиэтиленом, напоминают парники, обычную примету дач и огородов России. Но название должно направить поток зрительных ассоциаций в другую сторону: перед нами – военный лагерь, скопление артефактов, вызывающее ощущение неясной тревоги.

Для Бродского “Ночь перед наступлением” — наиболее масштабная работа в творческой биографии. Ее жанр можно определить как “тотальная инсталляция”. Эта линия в отечественном искусстве идет от концептуалистов (Комар и Меламид, Ирина Нахова, Илья Кабаков). Но если для них это был выход за пределы картины и объекта к построению целостной художественной среды, то для Бродского, как архитектора, такой тип инсталляции – логичное ответвление характерного для профессии зодчего проектного мышления.

[image]

Предыстория инсталляции уходит в далекое прошлое, к безымянному объекту, созданному Бродским специально для одной из ярмарок “АРТ-МИФ” (прекратившей свое существование в середине 1990-х). Бродский, как и положено профессиональному архитектору, для каждого проекта заново переосмысляет уже освоенные формы и находки. Каждый раз ему удается повернуть знакомый мотив в совершенно другую сторону так, что зритель оказывается заново вовлечен в важнейшие темы Бродского: нестабильный баланс между уютом и энтропией, зыбкая граница между зданием как идеей и зданием как физическим телом. Так, в его интерьерных работах коммунальная квартира становится клубом (“Апшу”), а фанерный домик, собранный из элементов, стилизованных под строительный мусор, – павильоном (“Павильон для водочных церемоний”).

Мотив неопределенности очень важен для художника. У его объектов чаще всего нет определенной литературной основы. “Ночь перед наступлением” не исключение. Стремление работать с формой и фактурой исключает необходимость в заданном сценарии для произведения. Достаточно того, что обозначается обычно как «жилая среда». Материалы, выбираемые Бродским для художественных объектов, обычно отсылают к образу жизни среднего “маленького человека” с его “маленькими радостями”. Использованные чайные пакетики, рисование пальцем на стекле, отсылки к кукольным домикам и сувенирам, знакомые зрителям по последней выставке Бродского “Окна и фабрики”, в новом проекте дополнены полиэтиленовыми “парниками” с дачных участков.

ещё фрагмент из недавней статьи Владимира Паперного на Полит.ру:

«…ресторан «95 градусов» в Бухте Радости на Клязьминском водохранилище Александра Бродского. Это деревянное сооружение, где все вертикали наклонены под углом 95 градусов, поражает демонстративной оторванностью от современной строительной технологии. Все опубликованные в журналах чертежи было сделаны после строительства. По существу это была импровизация с лесоматериалами.

[image]

Я попал в этот открытый ветрам летний ресторан зимой, при температуре минус 30, в не соответствующей сезону калифорнийской одежде. Трудно предположить, что на замерзающего человека какая бы то ни было архитектура может произвести впечатление. Но эта произвела. Необычный прием наклона вертикалей создал два интересных эффекта. Со стороны он создавал эффект движения, ресторан казался плывущим кораблем. Внутри (особенно после стакана водки, поднесенного мне архитектором, озабоченным моим выживанием) наклонные вертикали постепенно становились нормой. И наоборот, все остальные сооружения долгое время казались неправильными. Посещение ресторана «95 градусов» было для меня, пожалуй, самым запоминающимся московским архитектурным переживанием».

Было весело, пока не кончились деньги