— Интересно, как бы Ленин ко всему этому отнесся? — говорит Семён.
— К этому? — киваю на открытое окно с постом про Мавзолей со стразами Юрия Аввакумова.
— Вообще ко всему… Он же не знал, что ему Мавзолей построят. И это, — тычет туда же, — Ни у кого вообще ведь могила не становилась арт-объектом.
— А памятники?
— Ну, их же не делали экспонатами выставок.
— Смотри на Мавзолей глазами Ленина, — начинаю ржать я.
— Буржуев.
— Ну, да, у Дмитрия Гутова изначально: «Смотри на буржуев глазами Ленина».
— Да, нет, здесь скорее глазами буржуев — на Мавзолей Ленина.
— А-а, ну да, а если Ленина, так это скорее интерьерная тема…
— Нет, если бы он вышел…
— Ну, и чё, если бы он вышел?
— Придумал бы, как его украсить…
— И как?
— Наверно, вообще удивился бы: О-о! Мавзолей! Он же вообще недолго жил, а в Мавзолее уже дольше лежит.
— Ой, это ж его при Крупской туда положили.
— Да, она же долго жила.
— Вот бы чего не хотела.
— Ходила, говорила: Привет, Володя! Как лежится?
— Ы-ы! И воскресать там будет…
— Тогда всё и посмотрит…
— Да нет, там легенда какая-то, что кости по каким-то подземным туннелям будут катиться к Маслиничной горе в Израиле. Там будет Страшный Суд.

— А он на метро поедет.
— Слушай кости будут катиться, а у него-то и не кости…
— Ну, много таких: фараоны всякие, Пирогов… Да ведь и святые!
— Святые на Суд не являются, но уже перешли из смерти в жизнь…
— Ну, и на Ленина даже посмертные покушения были: взорвать его хотели, стреляли…
— А он живее всех живых… И вот трансмемориально стразами покрылся…
— Да, как оспинки такие, стразы…
— Ой! Ужас какой! Хватит! Хватит!