Архив метки: кризис

Город, которого никогда не было

«Город, которого никогда не было» — это однодневный симпозиум, который использует текущий экономический и жилищный кризис в Испании в качестве лупы, позволяющей рассмотреть, как проектировщики, дизайнеры, политики и финансисты представляют и реализуют крупномасштабные современные проекты урбанизации и урегулирования. Во всем мире развитие слишком часто не учитывает местных условий, будь то финансовые, экологические или социальные. Эти пресловутый «единый подход», якобы подходящий всем, основан на убеждении, что чем больше, тем лучше, и сам «рост» имеет первостепенное значение, но он имеет побочные эффекты в виде увеличения  массы отходов и неправильном распределении ресурсов. Этот симпозиум стремится лучше понять системы, которые создали эти дисбалансы и исследовать новые модели и подходы к урбанизации и развитию.

Среди докладчиков: Иньяки Абалос, Abalos + Sentkiewicz архитекторы; Доминик Альба, директор Ателье урбанизма d’Parisien; Энрик Баттл, Batlle и Roig Architects, Уильям Брэм, доцент кафедры архитектуры, Университет Пенсильвании, Тимур Гален, глобальный руководитель отдела корпоративных услуг и недвижимости, Голдман Сакс, Рания Гон, доцент кафедры архитектуры, университет Мичигана, Нина-Мари Листер, приглашенный профессор Гарвардского университета Высшей школы дизайна; Латзер Моикс, редактор отдела культуры, La Vanguardia, Вилли ван ден Брук, Wageningen UR и Даниэль Брэмл, профессор городского планирования университета Алькала. Дополнительные докладчики будут анонсированы отдельно.

The City That Never Was

The City That Never Was is a one-day symposium that uses the current economic and housing crisis in Spain as a lens to reconsider how planners, designers, politicians, and financiers conceive of and realize large-scale contemporary urbanization and settlement. Across the world, development has too often failed to acknowledge local contexts, be they financial, environmental, or social. These tired one-size fits all approaches are grounded in the belief that more is better and “growth” is paramount, leading to massive waste and misplacement of resources. This symposium seeks to better understand the systems that have produced these imbalances and explore new models and approaches for urbanization and development.

Speakers include Iñaki Abalos, Abalos+Sentkiewicz arquitectos; Dominique Alba, Director, Atelier Parisien D’Urbanisme; Enric Battle, Batlle I Roig arquitectes; William Braham, Associate Professor of Architecture, University of Pennsylvania; Timur Galen, Global Head of Corporate Services and Real Estate, Goldman Sachs; Rania Ghosn, Assistant Professor of Architecture, University of Michigan; Nina-Marie Lister, Visiting Associate Professor at Harvard University Graduate School of Design; Llàtzer Moix, Culture Editor, La Vanguardia; Willie Van den Broek, Wageningen UR; and Daniel Zarza, Professor of Urban Planning, University of Alcal&a’. Additional speakers to be confirmed.

PLAT Journal 3,5 — Модель плохого поведения — Приглашение к сотрудничеству

Реакция на кризис может спасти сегодняшний день. Но как мы действуем? Как недостойное поведение провоцирует изменения, игнорируя надлежащий этикет, нарушая правила или нарушая укоренившуюся практику? PLAT 3,5 приглашает совершить набег на модель недостойного поведения в виде проектов, фотографий, рисунков, эссе, фотографий, графики, манифестов, научных статей, философских странствий, напыщенных речей, разнообразных вещиц, и грязных шуток.

Игривые инверсии, подрывная деятельность, и версии извращающие представление того, как мы видим вещи приветствуются.

Целенаправленный вред открывает путь к новой практике. Подумайте как Марсель Дюшан, Хантер С. Томпсон или Фрэнк Заппа. Но в чём результаты недостойного поведения превосходят эффективность дисциплинированных действий? Как можно разумно управлять пульсациями правонарушений, дисциплинируя их? В чём суть работы и «трикстер» обычного поведения? И в чём именно эффективность всего этого юмора и нахальства в любом случае?

PLAT Journal 3.5 — MODEL MISBEHAVIOR — Call for Submissions 

Reacting to a crisis can save the day. But what about just acting out? How can misbehavior instigate

change by ignoring proper etiquette, breaking the rules, or disrupting entrenched practices? PLAT 3.5

invites forays into model misbehavior in the form of projects, images, drawings, essays, photographs,

prints, manifestos, scholarly papers, philosophical expeditions, rants, bagatelles, and filthy jokes.

Playful inversions, subversions, and versions of perversion change the way we see things.

Purposeful mischief makes way for new practices. Think Marcel Duchamp, Hunter S. Thompson, or Frank Zappa.

But what disciplinary measures result from this misbehavior? How can prudent wrongdoing ripple beyond the

discipline? What conventional behaviors is the trickster toying with? And what exactly does all of this

humor and cheekiness produce anyhow?

Странная утилитарность: противоположный конец архитектуры

Приём докладов / Проектов / Презентаций
Срок подачи заявок: Пятница, 2 Ноября 2012 года

Конференция проводится: 26 и 27 апреля 2013 года
Место проведения конференции: Университет Портленда, Портленд, штат Орегон, США

Основные докладчики: Филипп Рам, Рам Филипп и архитекторы, Париж, Франция, Хименес Лай, доцент кафедры архитектуры, Университет Иллинойса, Чикаго, Джилл Л. Стоунер, доцент кафедры архитектуры, Калифорнийский университет в Беркли

Мы живем в эпоху мер жесткой экономии, глобальных экономических потрясений, и истощения ресурсов, в которых полезность, или «потребительная стоимость» любого продукта, ресурса или процесса отстаивают свою очередь, как добродетель. Политики стремятся к бюджету, которые содержат только самые необходимые и функциональные статьи расходов, а потребители ищут продукты, которые экономичны в использовании ресурсов или их адаптируются к новой функциональности, например, автомобили, которые используют только ограниченное количество бензина, мебель, которая изготовлена из вторичного сырья, сотовые телефоны, которые также являются компьютерами, фотоаппаратами и личными навигационными системами. Конечно, архитектура, как наука, всегда была связана с идеей полезности, хотя и в различных формах и в разной степени. От архитектуры природного происхождения, как например, примитивная форма жилья, сделанного из листвы до модернистского изречения, что форма следует функции, архитектуре, с самого начала, было необходимо иметь «полезную» функциональность.

A Strange Utility: Architecture Toward Other Ends

Call for Papers/Projects/Presentations
Deadline: Friday, November 2, 2012

Conference Date: April 26 and 27, 2013
Conference Location: Portland State University, Portland, OR, USA

Confirmed Keynote Speakers: Philippe Rahm, Philippe Rahm architectes, Paris, France Jimenez Lai, Assistant Professor of Architecture, University of Illinois Chicago Jill L. Stoner, Associate Professor of Architecture, UC Berkeley

Ours is an era of austerity measures, global economic turmoil, and resource depletion in which the utility, or “use value” of any product, resource, or process is championed as its foremost virtue. Politicians aspire to budgets that maintain only the most functional and necessary line-items and consumers seek products that are economical in their use of resources or their adaptability from one utility to another-for example, cars that use only a limited amount of gasoline, furniture that converts into other uses, cell phones that are also computers, cameras, and personal navigation systems. Of course, the discipline of architecture has always been linked to the idea of utility-albeit in a variety of ways and to different degrees. From architecture’s putative origins as a primitive form of shelter made of foliage to the Modernist dictum that form follows function, architecture, from the beginning, has been required to perform a “useful” function.

Марат Гельман говорит про кризис

[image]

Марат Гельман

3 московская биеннале современного искусства, Против исключения, вернисаж

пророчество

Пророчество кризиса. У Артемия Лебедева собственно за день до его начала появилось.

— Как черепа коней будут пугать своими пустыми глазницами окон – недостроенные небоскрёбы. Да здравствует Новый Романтизм с миром мегаруин и погасших вывесок. Царь-кризис грядёт! — написал мне тогда же Феф.

кризиз Артемия Лебедева

Каша от Уткина, или Орешков для Асса!

Когда приходишь в гости к Илье Уткину, звучит:

– Каши?

На ошарашенное покачивание головой:

– Тогда, может, борща? — хозяин смотрит в упор, но исподлобья, выждав, отпускает хватку взгляда, разворачивается и уже вразвалку идёт вглубь мастерской.

Перекрестившись на Казанскую с неизменно теплящейся лампадкой, следуешь за ним.

И там он уже:

– Боже, какая древность! — это на пленочный диктофон Ирины Коробиной, когда с моим цифровым она укатила в Швейцарию брать интервью у Петера Цумптора.

Впрочем, видимо, усмотрев в этом что-то родственное, начинает про Калипсо и про то, что действительно время может шалить… Показывает вертел в подвале проектируемой им виллы, на котором через пару лет будут зажаривать быков.

Некоторое время спустя в округлом проеме появляется невысокая улыбчивая Пенелоппа, и я вырубаю свою древность, на которой есть уже следы уткинской.

– Спасибо.

*

Евгений Асс встречает либерально-демократически:

– Чай, кофе, алкоголь?

Во время беседы ловит накидывающую пальтишко девицу:

– Ку-да?

– За пече-е-еньем, — тонким голоском отвечает застигнутая врасплох и перестает застегивать пуговицы.

Пауза, которая прерывается всеобщим счастьем:

– Тогда и мне орешков к Hennessy купи!

Но не тут-то было:

– Деньги есть?

– Мне дали 300 рублей на печенье, — всё ещё не шевелится и только хлопает глазами она.

Евгений Викторович скидывает свою ногу со своей второй ноги, роется в кармане, достает бумажник, а — пусто.

– Кризис? — спрашиваю я.

Он строго взглянув, вынимает огромный ключ из второго. Гордо проследовав мимо, возвращается с какой-то купюрой большого номинала, пока я вчитываюсь в его карандашные каракули напротив присланных мною по мейлу вопросов.

– Не на все, — напутствует слегка уже поджаревшею застегнутую на все пуговицы и обмахивающую себя руками любительницу печенья.

Девушка уходит (при мне так и не вернулась), приходит другая… По мастерской то и дело снует молодежь. Хотя, когда я шла сюда, коллеги разводили на слухи: «Асс мастерскую распустил»… И я, поглядывая на нежнейшую блондинистую Лизу, думала: «Да-а, если такую, значит, точно кризис». Все равно как, если б Уткин иконку запродал — приходишь: ни харчей, ни образов, одни вертелы для бычков, которых тоже нет.

Тогда же я, кстати, вспомнила ошеломившее меня от Юрия Григоряна: «Половина архитектурных бюро, я надеюсь, разорится» (это он с журналом «Большой город» своими надеждами на кризис поделился). Хотя, судя по тому, что там же следом Евгений Асс говорит, что через семь Григоряну будет 50, а ему самому 70, и они плюс еще несколько имен и есть то, «что будет с русской архитектурой в 2015 году», эти кризис переживут.

моё про орешки здесь.

Опять же кризис, и, кстати, ура! в лит_блоге

Девушка с глазами, как облака

Наталья Ростова

Наталья Ростова и некто

на интеллектуальной площадке «Философия и кризис»

Гиренокиаду философа Федора Гиренка см. в лит_блоге

на колесах

Макеты на колёсиках

В Венеции сейчас XI международная арх-биеннале. Там развернулся «матч за Россию». В интернациональном пространстве по мне так счет 3:0. Осталось разобраться внутри.

Там снаружи: архитектура вне зданий (Out There: Architecture Beyond Buildings) – такую тему предложил куратор этого года американец нидерландского происхождения Аарон Бецки. «Красота всегда снаружи; – вспомнилось мне сразу венецианское эссе Иосифа Бродского, – потому что она исключение из правил». Такое было только внутри японского павильона – тончайший рукотворный рисунок по простыням стен. Как будто храмы – только росписаны калиграфами, а не иконописцами. «Привет фреске», по определению архитектора Евгения Асса.

Биеннале, павильон Японии

В целом же биеннале – о другом.

«Золотого льва» взял павильон Польши. «Как черепа коней будут пугать своими пустыми глазницами окон – недостроенные небоскребы. Да здравствует Новый Романтизм с миром мегаруин и погасших вывесок. Царь-кризис грядет!» – написал мне недавно литературный знакомый. Вот это и было у поляков. Они там наснимали самых кассовых своих построек и поглумились над ними в Фотошопе. Что станет с этим офисно-банковским глянцем спустя полувек? Варшавский Metropolitan – офисный анклав, построенный в 2003 году Норманом Фостером, – обернется тюрьмой. Терминал столичного аэропорта – загоном для крупного рогатого скота плюс птичьим двором. Небоскреб – колумбарием. Все загажено, разбито, всюду – мусор…

биеннале, павильон Польши

За такое умирание архитектурной плоти в серии фотографий «Меланхолия» в 2000 году уже получал первого и единственного российского «Льва» архитектор Илья Уткин. Тогда куратором нашего павильона также, как и в этом году, был архитектуровед и критик Григорий Ревзин. Сам-то он вразрез с кураторским призывом «Меньше эстетики, больше этики!» ставку тогда делал на глубоко эстетствующего неоклассика Михаила Филиппова. Но жюри проголосовало за «смерть державы». К слову, у нас тогда Грозный лежал в развалах. На это кураторство Ревзина выпал разгром Южной Осетии. Но это – внезапное совпадение: за три месяца разве развернешь кураторский замысел вспять, тем более, что в этот раз он был закручен на деньгах и власти. Постсоветская Россия впервые представила реальную архитектуру. Вновь в пику общебиеннальной теме: здания. Там империя умирала, а здесь – заколосилась нефтедолларовыми всходами. Такое разве поощрят?

Тем более, что в этом году биеннале случилась проамериканской. За четверть года до ее открытия, когда об агонии американского образа жизни еще не говорили с телеэкранов, «Золотого льва» за «жизненный вклад» вручили Фрэнку Гери. (США в архмейнстриме представляет он). Его главное детище – музей в Бильбао – выражение гугенхеймской пропаганды потребления искусства на манер фаст-фуда. Гери – зачинатель архитектуры как такой взбудораженной веселухи, менее всего ориентированной на какую-то там социальность, экологию или вписанность в ландшафт, более – на доход. Именно этот персонаж, по июньскому признанию американца Бецки, и воплощает кураторский концепт «архитектуры вне зданий». Это такие фантазийные фрики… «Архитектура – способ думать о зданиях, – говорит Бецки, – а когда они построены, она умирает». А у Гери – все равно живет! Потому что его реализации галюциногенны. Здание думает само себя. Не равно самому себе. Кривляется и скандалит.

В российской архитектуре эту линию реализует бюро «Арт-бля». Они вообще из всех наших архитекторов наиболее адекватны посылу Бецки о «выходе за рамки архитектуры как дисциплины». «Чтобы начать новую работу, – формулируют они свое кредо, – надо освободиться от груза знаний и опыта, выйти из существующих рамок наперекор всем правилам. И только после того как родилась идея (неважно, в каком жанре она выражена), мы вспоминаем, что мы – архитекторы». Однако это единственное наше бюро, которое бойкотировало биеннале (даже смотреть, – не то, что участвовать, – не поехало). О причинах – ниже. Хотя, если абстрагироваться от политики и прикинуть чисто с эстетических позиций, раскрути мы там Савина-Чельцова-Лабазова, может быть, и завоевали бы «Льва». В конце концов, еще один ушел (тоже, правда, американцу) Грегу Линну. Но его утиль-мебель из отслуживших свое пластмассовых зверушек по мне так на порядок слабее выкрутасов детской студии «Арт-бля». Ну, допустим, это наше нулевое очко – несостоявшееся, но все же ставим галочку.

Биеннале, Венеция

Дальше – хохма. Известный своими титановыми лопастями Фрэнк Гери вдруг в итальянском павильоне «Мастера эксперимента» выставил деревянный аналог музея Бильбао, который к тому же обмазывали глиной. И наши архитекторы похохатывали: «Гери стал Бродским!» В прошлом году в русском павильоне мы выставляли Александра Бродского – мастера по работе с необоженной глиной. Кстати, сейчас его инсталляции из этой беззащитной материи – на пермской выставке «Русское бедное». Но у нас-то понятно. А там икона американской архитектуры трескается на глазах! Это безусловное очко в нашу пользу (2:0) – у нас Бродский в теме уже 10 лет.

Биеннале, Фрэнк Гери

Вряд ли за те три месяца между вручением первого и последующих «Львов» что-то кардинально изменилось в сознании хунты экспертов да и самих американских зодчих, но тем не менее невероятно: Гери в копеечном недолговечном исполнении да и в наградной стратегии – другие акценты. Главная неожиданность, конечно, – Польша. Но удивил и «Серебряный Лев», вручаемый молодым экспериментаторам и на этот раз – чилийцу Алехандро Аравена (группа Elemental) за сверхдешевое жилье для самых бедных. Построенное можно было разглядеть в стереоскопические очки, что, наверно, также подчеркивает масштаб проблем малых сих жителей не первого по счету мира.

Биеннале, Венеция

Хотя табель о рангах слегка поплыл. Шутка ли – Америка в своем павильоне развела огород: помидоры, капуста, лук… Экспозиция называется «Сквозь рай» (towards paradise) – через потребительский бум к подножному корму? Вглядитесь в фото: там еще и человек в фуфайке SALE — они что уже и людской ресурс распродают?

биеннале, павильон Америки

Хотя Германия вот тоже подумала на тему рая: яблоньки в горшках и с капельницами.

Биеннале, павильон Германии

Чем-то это напоминало инсталляцию «Кома города» Александра Бродского (еще очко? 3:0). Только здесь издыхает не любимый город, а природа. В павильоне Дании целую ‘ecotopedia’ развернули – словарь экопроблем и их решений.

Биеннале, Венеция

Досталось на счет экологии и России – эстонцы протянули между нашим и германским павильонами желтого «удава» – это на тему как проект строительства северного газопровода портит экологию Европы. В эскизе была чудовищная черная труба раза в четыре больше своей реализации.

Газовая труба

Такой же «пшик» получился и из украинского демарша. Эти установили рядом с нашей площадкой надувную ракету СС-20. Вроде как упрек в милитаризме, но по виду как будто кто-то просто нагадил, отобедав прежде чем-то радостно-кислотным по цвету и не переварив.

Биеннале, павильон России

Так что эти выпады не в счет. А мы, кстати, уже подобрались вплотную к родной экспозиции. Вон они – уже вздымаются жерди сделанной николо-ленивцами экспромтом «триумфальной арки»…

Биеннале, павильон России

Внутри же наш центральный зал нарезан красно-белыми квадратами. Их, должно быть, 64 – шахматное поле боя. Фигуры – макеты зданий. За каждым – имя архитектора. Национальная версия «матча за Россию». Наши в численном превосходстве – их 15. Иностранцы, видимо, уже слегка «побиты» – 11. (Итого: еще наши четыре очка). Красно-белый диколор отсылает к гражданской войне, что понятно, так как воюют, по сути, не архитекторы – наши с зарубежными (как на том настаивают кураторы) – а чиновники-девелоперы с территорией сиречь с населением. Вопрос в том, чья – своя или рекрутированная с Запада – пехота гуманнее. (Таким образом, четыре псевдоочка снимаем).

Биеннале, павильон России

Получилась та еще метафора строительного бума: здания убивают друг друга. Хотя игра с подвохом: в центре – пятиметровая Башня «Россия» Нормана Фостера из «Москва-Сити». Если все прочие макеты на колесиках (что символизирует откаты?) и двигаются, этот нет – главный король партии. И никакие тут шах мат не помогут. «С земли никак, только если с воздуха», – шутили на открытии. Перефразируя пассаж из одноименной теме биеннале книжки куратора: «Каждая территория мечтает быть очищенной».

Биеннале, башня Россия

Когда-то в Центре исследования хаоса (http://cih.ru) у нас с коллегой была концепция метрополитена как корневища архитектурной Москвы, дающего побеги в город. Ее пластического бессознательного, изживаемого архитекторами, но возвращаемого к прототипу заказчиками и властями. В русском павильоне в Венеции подполье изумительно. Это такие фантастические уснувшие остовы, выбеленных рубанком стволов, в световых пятнах, с замершими ветвлениями, с прорывом – на фотопанораме – в родной приугорский простор.

Биеннале, Николай Полисский

Инсталляция экс-митька Николая Полисского в подвале павильона – «то, о чем мечтает русская земля». Весьма знакомый, судя по его научным статьям прошлых лет, с фрейдизмом и юнгианством куратор нашей экспозиции Григорий Ревзин очистил подсознание русской архитектуры, наполнив его совершенными и исконными архетипами, и обнажил всю гнусь коммерциализации и властного произвола.

Биеннале, Миракс

Несмотря на то, что в российском павильоне была показана реальная архитектура, в его решении фирменное для куратора Ревзина противопоставление эстетики и действительности. Причем амплитуда экстремальна. Как формировалась экспозиция этого года? Был отобран список архитекторов. Участие – 100 тыс. евро. Архитекторов обзвонили. А те уже шли к своим девелоперам. «Ты знаешь (или Вы знаете), мне… – тут архитектор спотыкался, – то есть нам… предложили участвовать в Венецианской биеннале, – и тут архитектор смотрел своему заказчику в глаза. – Только надо заплатить 100 тыс. евро». Деньги (по крайней мере, для бизнес-воротил) – смешные. Шаг (по крайней мере, для некоторых архитекторов) – серьезный. Со стороны так – это просто взять и подкосить там, где оно еще оставалось, самостояние архитектора как художника и социального деятеля. Подоплека – максимум конценсуса. Художественно – метафора боя – мужской реальной драки или войны.

Биеннале, павильон России

То, что продолжая пространственную метафору павильона, можно назвать ‘сознательным современной российской архитектуры’ выглядело как дорогостоящая челюсть какого-нибудь олигарха или начальника от градоинстанций после двустороннего удара братьев Кличко: все перемешано и в крови – стены павильона также, как и пол, наполовину в красном. Хотя отсеков на втором этаже на самом деле было три: первый девственно-белый с концепциями, второй кроваво-красный – реализации, третий черный – девелоперы. Здесь же в последнем замкнутом, как ящик, помещении вот уже видно угрожающе проросли щупальцы древесного подземелья.

биеннале, павильон России

Процесс запущен. Время пошло…

На ЦИХе в работе фоторепортаж по биеннале. Приходите смотреть.