Архив метки: макет

Арх Москва 2013 — краткий фоторепортаж

Арх Москва 2013 Так бы выглядели залы ЦДХ в этом году, если оставить в них только архитектурную составляющую

Фойе ЦДХ — кафе |  Внутренний двор ЦДХ |  Выставка «С городом на ты» |  Фестиваль «Социальная Революция» на АрхМоскве |  Экспозиция Speech | Чобан — Кузнецов: вид сверху | Вход в AD |  80% Арх Москвы: свет, интерьер, отделка e.t.c.  | Архитектура на 3 этаже  |  Цветной / Проект Меганом |  Садовые кварталы |  Дельталайт и Авангард | Никита Колбовский «Шторм» |  Пётр Сарифулин «ДК Юность» / экспозиция «Лучший молодой архитектор России» |  Артём Китаев «Руж» | Уголок архитектора, Citizenstudio |  Выставка дипломных проектов Archiprix |  Так бы выглядели залы ЦДХ, если оставить в них только архитектурную составляющую |   Полуостров ЗИЛ: макет |  Люди и макеты |  Экспозиция Interni |  Экспозиция Архивуд

Архитектурная Биеннале в Венеции

Новые фотографии в фотоблоге:

Аллея Джузеппе Гарибальди | Grafton Architects, Paulo Mendes da Rocha | Архитекторы Графтон, Паулу Мендес да Роша | Мост перед Арсеналом | Italy pavilion | Вариации Пиранези | the Piranesi Variations | проект Марсового поля | Пиранези Вариации   | Бесконечные пятиэтажки | Диалог в деталях | Dialogue in Details | Hongkong and Shanghai Bank HQ  | Crimson Architectural Historians | Campo Marzio  | Улица Гарибальди | Вид с моста Академия | Вид на Гранд-канал с Академии | Common Ground | Latvia pavilion | Norman Foster  | Vessel | Арсенал, макет | Монумент модернизма | Инсталляция «Сосуд»  | Vessel, Arsenale | Markli Architect | Музей Копирования  | Арсенал, Инсталляция | Формоделатели | Фаршид Муссави  | 3D-печать | Дом на сваях | Небоскрёб | Заха Хадид | Zaha Hadid  | Anupama Kundoo | Башня Давида | Пиктограммы | Сводчатые конструкции | Обитаемые макеты  | Инсталляция | Тень дома  | Miyato-Jima Reconstruction Project | Макет | Павильон Кипра  | Павильон Тайланда | Макет с деревьями  | Макет с лампами | Павильон Косово  | Павильон Македонии | Павильон Украины | Детальная схема | Световые кубы | Камни из соли | Mario Nanni  | Утопия света | La luce dell’utopia | Электрогенератор | Radix | Источник

Архитектурные новости 11/12

цих.ру, Ноябрь—Декабрь `010

Журнал

Архитектурная наука и практика архитектурного проектирования / Н.В. Дубынин
Музей на островах / Алексей Марков, Иван Травин

Анонсы

Конкурс «Пространство Современной Архитектуры» 31.10 — 23.12.2010 Москва
Премия Новые решения в освещении 2011 1.11.010 — 28.2.2011
Дом музыки в Вене (VHOM) 31.1.2011 Вена
III Международный конкурс Holcim Awards 2010-2011 23.3.2011
Выставка Lighting Kazakhstan 2011 1-3.11.2011 Алматы

Мировые Архиновости

8|12|2010 Стипендии Hot Dog Стенд 2011Керамические плитки Италии 2011: конкурс дизайнаНаграды Хартии CNU 2011ICARCH 7Приглашение к сотрудничеству — Консоль 2
2|12|2010 Интервью с профессором Альбертом Шпеером, немецким архитектором и урбанистомТегеранская конференция: Манифест 2010Призыв поделиться идеями: DOCOMOMO ЧИЛИЭкспо Западного БелфастаДень Прокрастинатора 2010 |Студенческая дизайн-премия RSAДеколонизация Архитектуры
26|11|2010 Почему экологическое строительство в России почти невозможноКонкурс идей 2011 БрисбенКонкурс — Общий жилищный фонд: квартирыDesCours
14|11|2010 Серкль Де АркитектураАрхитектура Хабиба Фида Али
12|11|2010 Примите участие сейчас: SUPERFRONT Архитектор-резидент 2011Призыв к совместному проектированию: Гаити — Хабитат
11|11|2010 NESEA Студенческий конкурсКитайский художник Ай Вэйвэй под домашним арестом
10|11|2010 Моделирование Музеев — Международный фестиваль Моделирования 2Балочный лагерь: Дети делают, чтобы Вещи СлучалисьКонкурс Спайр-Тэк
8|11|2010 Премия VoussoirsПороги 40 — Приглашение к сотрудничествуПобедители конкурса HB:BX ОбъявленыСъедобное Здание
7|11|2010 Праздник архитектуры и искусстваАрхитектура после КолвинаРассылка UIA 10/2010Премия Новые решения в освещении 2011
4|11|2010 Конференция: Смягчение последствий бедствий путем проектирования и строительства

Блог

Все дипломные проекты в блоге

Новости Онлайн

Архитектурные новости в реальном времени
ру: cihru в твиттере

Николай Малинин: Палладио не трогать

Николай Малинин

Николай Малинин брал макеты, сосредотачивался над ними, как Гамлет над Йориком, но тут прибегала Елена Петухова:

— Коля!

— А что такое?!

— Руками не трогать!

— Это почему это, интересно?

— У тебя на руках бактерии, дерево гнить будет.

Николай Малинин

И далее Николай Малинин уже присматривался к деревяшкам на расстоянии.

Бродский наоборот Меганом

Александр Бродский строит без макетов. По крайней мере, может так. Лучшие свои вещи. Первую, например. Ресторан 95 градусов. На Клязьме.

Ноябрь. Может быть, начало декабря. Земля уже смёрзлась. По-над берегом ходит Бродский. Высматривается. Косится. Стряхивает с плеч снежок. Дышит на руки. Прячет нос в воротник. Знаменитый «человечек с носом» мелькает в пейзаже. Окажись здесь Александр Джикия, рисующий таких же, запечатлел бы. «Помню, как я удивился, увидев на многих картинках свой портрет. Это был точно я, но каким образом я туда попал?» — изумлялся Бродский на выставке тезки. Но случись в тот морозный тусклый денёк там Илья Уткин никак 95 градусов, может быть, и не вышло бы — он апологет квадратиков.

— Вбивайте!

— Чего?!

— Вбивайте! — говорит Бродский рабочим.

Выпили — поехало. Криво. Потом местные именовали причал 96 градусов — по количеству таковых в выглушенном тогда гастарбайтерами спирте.

— Надо переделать, — вмешивается бригадир.

— Нет-нет, — отстраняет его Бродский.

Распускает всех до завтра. Сам ходит, оглядывается. Бьёт ботинком новый ледок. Один. Земля безвидна. А потом — уже знает — с друзьями: водка, еда — горячая и простая, здешняя. Или вот ещё: с женой и чтоб дети бегали. Было бы где. И интересно.

— Папа! Папа! Там ыбы!

— Где-где?

— В по-у!!

Александр Бродский — архитектура

Архитектура присутствия. Местность рада. Для нее. Даже с ее участием. Вокруг уже вселенных в нее людей. По траекториям их счастья.

Причал не причал. Соображение какое-то. Зимой о лете. Из одиночества о близких, любимых. С какой-то тягой в их сторону.

. .

Александр Бродский — 95 градусов

.

Александр Бродский — 95 градусов (2)

*

У «Меганома» не так. Их много. Этот линию проведет, другой додумает. Третий в подвале соорудит. Четвертая сварочным аппаратом разделает. Макетов масса — порядка 60 у Театра на Таганке. Случаются и 1:1 — практикабли.

Отсюда, наверно, парадоксальное «вгрызаться в пустоту» (Юрий Григорян). Не населить — абстрагироваться. Уйти в «чистую форму». Не соучастие, как у Бродского, вещества — напротив: пурификация, амальгирование. Не случайна мечта Григоряна о золотом макете.

Также и доскональность изготовления. Заказчики соблазняются. Так было с «Деревней роскоши». Девелопер увидел, схватил, побежал: «Я нашёл то, что хотел!» У других и смотреть не стал. А был конкурс. Теперь Григорян так поступать студентам советует.

. .

Проект Меганом, Деревня роскоши

Бродский, как ребенок: лепит, а сам поднимает глаза… Аура какая-то. Задел существования: до и после. Ему всегда было трудно остановиться в своём фантазёрстве, повествовательности… Так маленькие рисовальщики создают миры. Вечно не успевает. Психология троечника. У «Меганома» — «отличника»: сделать с лихвой. Разница между «лишь наметить» и «освоить до конца». Если воспользоваться образом Евгения Асса: Бродскому достаточно сощуриться вдаль, осознать перспективу; Григоряну, по его же собственным словам в тексте о профессоре, непременно «подойти к горизонту и отбросить на него»… В случае Асса было: тень, у Григоряна, ну, допустим, солнечный зайчик или фонариком посветить типа того, которым Юрий Любимов на репетициях командует. Благо горизонты традиционно воспринимаются как самые малозаселенные пространства, иначе — «растворился бы от ужаса».

Предельная эмоциональность — точнее стремление ее изжить — ещё один пункт меганомовской методологии. Библейская амплитуда: «(н)и холоден, (н)и горяч». Не случайно пылающий белый в клубе 300 Юрия Григоряна уравновешивается углистым по рисунку черно-красным Александры Павловой. У самого Юрия мотив горения в последнее время застывает в белой кладке почти ледяного по ощущению куба со странно вытянутым пандусом — композиция «Без названия № 2» (на выставке «Русское палладианство», МУАР, 30 ноября 2008 — 14 января 2009). Характерно, что раньше этот объект был в южном исполнении — эскиз «Дом у моря», опубликованный в 1-ом номере русского журнала INTERNI, октябрь-ноябрь 2007. Этот дуализм изначален в методологии (доводимой до мифологии) объединения. Уже в первом проекте, давшем название группе, Меганом — инверсия пещеры и стеклянной балки: темень — свет, простор — схлоп, страшно — уютно и т.д. Потом этот принцип был отражен в кредо Юрия Григоряна: «Мираж — Реальность, Легкость — Тяжесть, Бутон — Плод, Свет, Форма, Социум, Мечта». Если им удастся противоположности объединить, не загасив, наверно, это мог бы быть прорыв в современной российской архитектуре. Отчасти, в динамике кредо Григоряна уже ритмически обозначен этот выход из дуалистической раскачки. Правда, четвертичные структуры всё еще предполагают внутренний антагонизм. Снятие его традиционно — в троичных анклавах. Ну, там если всё ещё в пространстве кредо, то, допустим, Мечту в метафизику опрокинуть (а то макет из золота — что за буржуинство? Жить у моря — тоже такой весьма посюсторонний вариантец). Творческой социальности — не касаемся, хотя она, безусловно, во многом определяет почерк. Ну, это как в начале поста: случился бы ресторан 95 градусов в российской архитектуре, будь Бродский с Уткиным также вместе? — ведь нет.

Примечательна в кредо Григоряна подчеркнутая субъектность высказывания. Здесь читается отсылка не только к известной стихотворной инструкции Иосифа Бродского (разумеется, любимый поэт Александра Бродского), но и к размышлениям практика и теоретика архитектурной поэзии Евгения Асса. Сравнить кредо Асса там же в рамках проекта ЦСА: «Стараясь достичь в архитектуре поэзии и теплоты, я пользуюсь своего рода стихотворной техникой, подбирая очень немногочисленные, но очень точные слова и соединяя их в очень точном порядке». Но практику Асса так просто в блоговых почеркушках, конечно, не ‘поосмысляешь’)).

Отмечу лишь неожиданный нюанс: эмоциональная амплитуда «меганомовского» спектра: сворачивается у Асса до устойчивого равновесия «архитектуры положительного нуля» (так он в своей монографии определил работы Буркхалтер и Суми) [1]. Суть дефиниции, взятой из физики: оптимальный баланс необходимого и достаточного. У Асса в методологии эмоциональный посыл оттесняется главенством здравого смысла, который в предпочитаемой профессором архитектуре становится искусством [2]. У Бродского доминируют — механизмы памяти и воспоминания («припоминания и узнавания» — в рефлексии Евгения Асса [3]). Философ начала прошлого века Федор Степун разделял память, обращенную к вечному (будущему) плюс всеобщему и воспоминания — к прошлому, преимущественно и прежде всего своему [4]. Не буду здесь подробно останавливаться на аспекте темпоральных стратегий данных авторов — это тема отдельно рассмотрена в научном тексте «Тернарная модель авторского самоопределения в интерсубъективном пространстве современной культуры» (доклад на Всероссийской научной конференции «Философия или новое интегративное знание», публикация в сборнике докладов, Ярославль, 2007). Замечу лишь, что у всех художественное время двоится: у Бродского, в соответствие с уже указанным тезисом Степуна, прошлое-будущее, у Асса — будущее-настоящее, у «Меганома» — настоящее-будущее. (Чтобы обосновать пришлось прибегнуть аж к формулам блаженного Августина)). Семён всегда ржал над моими, в частности научными текстами, где через запятую, допустим, со ШтоРаМагом могли оказаться Павел Флоренский, Людвиг Бинсвангер, Жиль Делез и др. .

.

*

У Бродского сооружения поделчаты, эскизны. Меганомовский объект с пломбой — ещё на стадии макета: «готов». «Слишком красива, почти уродец» — вывел Сергей Шаргунов в «Ура!» Условно преодоление этого крена в николо-ленивецком сарае — «архитектура по рецепту» — вроде как гибкая вещь. Но опять же рецептура отлита в стихотворной форме («слов не выкинешь») и мифологизирована (рост Александры Павловой как модуль). Есть в этом что-то неархитектурное: сверх, недо, над. Высокомерие формы над присутствием в местности. Оттого-то, наверно, меганомовские изобретения так рвутся из — взрываются просветами (просверлами), готовы истаять, как воск — визуально ещё вилла Роза до свечения парафиновых камушков Красной Поляны.

. .

Проект Меганом, восковой макет

«Если натурализм и графическая виртуозность архитектурного изображения слишком велики, если в них не остается места, куда бы могли проникнуть наше воображение или сомнение в реальности изображения, само изображение становится объектом нашего желания, и тоска по реальному объекту пропадает, поскольку в изображении ничто не указывает на возможную реальность за ним. Изображение больше ничего не обещает. Оно соотносится только с самим собой», — пишет Петер Цумтор в статье «Способ смотреть на вещи» [5].

У Бродского постройки, как макеты. У «Меганома» наоборот.

.

.

1 См. Евгений Асс. Следы/ фрагменты интервью в разных изданиях с 1990 по 2006 годы на сайте http://www.asse.ru/texts/articles/6/?pubs_page=2

2 Там же.

3 Евгений Асс. Портрет архитектора и [или/как] художника// Проект Россия № 41, 2007. – С. 72.

4 Федор Степун Пореволюционное сознание и задача эмигрантской литературы// Новый град, Париж, 1935, № 10, С. 12–28.

5 Петер Цумтор «Способ смотреть на вещи», 1988 © Перевод с английского Кирил Асс, 1998

на колесах

Макеты на колёсиках

В Венеции сейчас XI международная арх-биеннале. Там развернулся «матч за Россию». В интернациональном пространстве по мне так счет 3:0. Осталось разобраться внутри.

Там снаружи: архитектура вне зданий (Out There: Architecture Beyond Buildings) – такую тему предложил куратор этого года американец нидерландского происхождения Аарон Бецки. «Красота всегда снаружи; – вспомнилось мне сразу венецианское эссе Иосифа Бродского, – потому что она исключение из правил». Такое было только внутри японского павильона – тончайший рукотворный рисунок по простыням стен. Как будто храмы – только росписаны калиграфами, а не иконописцами. «Привет фреске», по определению архитектора Евгения Асса.

Биеннале, павильон Японии

В целом же биеннале – о другом.

«Золотого льва» взял павильон Польши. «Как черепа коней будут пугать своими пустыми глазницами окон – недостроенные небоскребы. Да здравствует Новый Романтизм с миром мегаруин и погасших вывесок. Царь-кризис грядет!» – написал мне недавно литературный знакомый. Вот это и было у поляков. Они там наснимали самых кассовых своих построек и поглумились над ними в Фотошопе. Что станет с этим офисно-банковским глянцем спустя полувек? Варшавский Metropolitan – офисный анклав, построенный в 2003 году Норманом Фостером, – обернется тюрьмой. Терминал столичного аэропорта – загоном для крупного рогатого скота плюс птичьим двором. Небоскреб – колумбарием. Все загажено, разбито, всюду – мусор…

биеннале, павильон Польши

За такое умирание архитектурной плоти в серии фотографий «Меланхолия» в 2000 году уже получал первого и единственного российского «Льва» архитектор Илья Уткин. Тогда куратором нашего павильона также, как и в этом году, был архитектуровед и критик Григорий Ревзин. Сам-то он вразрез с кураторским призывом «Меньше эстетики, больше этики!» ставку тогда делал на глубоко эстетствующего неоклассика Михаила Филиппова. Но жюри проголосовало за «смерть державы». К слову, у нас тогда Грозный лежал в развалах. На это кураторство Ревзина выпал разгром Южной Осетии. Но это – внезапное совпадение: за три месяца разве развернешь кураторский замысел вспять, тем более, что в этот раз он был закручен на деньгах и власти. Постсоветская Россия впервые представила реальную архитектуру. Вновь в пику общебиеннальной теме: здания. Там империя умирала, а здесь – заколосилась нефтедолларовыми всходами. Такое разве поощрят?

Тем более, что в этом году биеннале случилась проамериканской. За четверть года до ее открытия, когда об агонии американского образа жизни еще не говорили с телеэкранов, «Золотого льва» за «жизненный вклад» вручили Фрэнку Гери. (США в архмейнстриме представляет он). Его главное детище – музей в Бильбао – выражение гугенхеймской пропаганды потребления искусства на манер фаст-фуда. Гери – зачинатель архитектуры как такой взбудораженной веселухи, менее всего ориентированной на какую-то там социальность, экологию или вписанность в ландшафт, более – на доход. Именно этот персонаж, по июньскому признанию американца Бецки, и воплощает кураторский концепт «архитектуры вне зданий». Это такие фантазийные фрики… «Архитектура – способ думать о зданиях, – говорит Бецки, – а когда они построены, она умирает». А у Гери – все равно живет! Потому что его реализации галюциногенны. Здание думает само себя. Не равно самому себе. Кривляется и скандалит.

В российской архитектуре эту линию реализует бюро «Арт-бля». Они вообще из всех наших архитекторов наиболее адекватны посылу Бецки о «выходе за рамки архитектуры как дисциплины». «Чтобы начать новую работу, – формулируют они свое кредо, – надо освободиться от груза знаний и опыта, выйти из существующих рамок наперекор всем правилам. И только после того как родилась идея (неважно, в каком жанре она выражена), мы вспоминаем, что мы – архитекторы». Однако это единственное наше бюро, которое бойкотировало биеннале (даже смотреть, – не то, что участвовать, – не поехало). О причинах – ниже. Хотя, если абстрагироваться от политики и прикинуть чисто с эстетических позиций, раскрути мы там Савина-Чельцова-Лабазова, может быть, и завоевали бы «Льва». В конце концов, еще один ушел (тоже, правда, американцу) Грегу Линну. Но его утиль-мебель из отслуживших свое пластмассовых зверушек по мне так на порядок слабее выкрутасов детской студии «Арт-бля». Ну, допустим, это наше нулевое очко – несостоявшееся, но все же ставим галочку.

Биеннале, Венеция

Дальше – хохма. Известный своими титановыми лопастями Фрэнк Гери вдруг в итальянском павильоне «Мастера эксперимента» выставил деревянный аналог музея Бильбао, который к тому же обмазывали глиной. И наши архитекторы похохатывали: «Гери стал Бродским!» В прошлом году в русском павильоне мы выставляли Александра Бродского – мастера по работе с необоженной глиной. Кстати, сейчас его инсталляции из этой беззащитной материи – на пермской выставке «Русское бедное». Но у нас-то понятно. А там икона американской архитектуры трескается на глазах! Это безусловное очко в нашу пользу (2:0) – у нас Бродский в теме уже 10 лет.

Биеннале, Фрэнк Гери

Вряд ли за те три месяца между вручением первого и последующих «Львов» что-то кардинально изменилось в сознании хунты экспертов да и самих американских зодчих, но тем не менее невероятно: Гери в копеечном недолговечном исполнении да и в наградной стратегии – другие акценты. Главная неожиданность, конечно, – Польша. Но удивил и «Серебряный Лев», вручаемый молодым экспериментаторам и на этот раз – чилийцу Алехандро Аравена (группа Elemental) за сверхдешевое жилье для самых бедных. Построенное можно было разглядеть в стереоскопические очки, что, наверно, также подчеркивает масштаб проблем малых сих жителей не первого по счету мира.

Биеннале, Венеция

Хотя табель о рангах слегка поплыл. Шутка ли – Америка в своем павильоне развела огород: помидоры, капуста, лук… Экспозиция называется «Сквозь рай» (towards paradise) – через потребительский бум к подножному корму? Вглядитесь в фото: там еще и человек в фуфайке SALE — они что уже и людской ресурс распродают?

биеннале, павильон Америки

Хотя Германия вот тоже подумала на тему рая: яблоньки в горшках и с капельницами.

Биеннале, павильон Германии

Чем-то это напоминало инсталляцию «Кома города» Александра Бродского (еще очко? 3:0). Только здесь издыхает не любимый город, а природа. В павильоне Дании целую ‘ecotopedia’ развернули – словарь экопроблем и их решений.

Биеннале, Венеция

Досталось на счет экологии и России – эстонцы протянули между нашим и германским павильонами желтого «удава» – это на тему как проект строительства северного газопровода портит экологию Европы. В эскизе была чудовищная черная труба раза в четыре больше своей реализации.

Газовая труба

Такой же «пшик» получился и из украинского демарша. Эти установили рядом с нашей площадкой надувную ракету СС-20. Вроде как упрек в милитаризме, но по виду как будто кто-то просто нагадил, отобедав прежде чем-то радостно-кислотным по цвету и не переварив.

Биеннале, павильон России

Так что эти выпады не в счет. А мы, кстати, уже подобрались вплотную к родной экспозиции. Вон они – уже вздымаются жерди сделанной николо-ленивцами экспромтом «триумфальной арки»…

Биеннале, павильон России

Внутри же наш центральный зал нарезан красно-белыми квадратами. Их, должно быть, 64 – шахматное поле боя. Фигуры – макеты зданий. За каждым – имя архитектора. Национальная версия «матча за Россию». Наши в численном превосходстве – их 15. Иностранцы, видимо, уже слегка «побиты» – 11. (Итого: еще наши четыре очка). Красно-белый диколор отсылает к гражданской войне, что понятно, так как воюют, по сути, не архитекторы – наши с зарубежными (как на том настаивают кураторы) – а чиновники-девелоперы с территорией сиречь с населением. Вопрос в том, чья – своя или рекрутированная с Запада – пехота гуманнее. (Таким образом, четыре псевдоочка снимаем).

Биеннале, павильон России

Получилась та еще метафора строительного бума: здания убивают друг друга. Хотя игра с подвохом: в центре – пятиметровая Башня «Россия» Нормана Фостера из «Москва-Сити». Если все прочие макеты на колесиках (что символизирует откаты?) и двигаются, этот нет – главный король партии. И никакие тут шах мат не помогут. «С земли никак, только если с воздуха», – шутили на открытии. Перефразируя пассаж из одноименной теме биеннале книжки куратора: «Каждая территория мечтает быть очищенной».

Биеннале, башня Россия

Когда-то в Центре исследования хаоса (http://cih.ru) у нас с коллегой была концепция метрополитена как корневища архитектурной Москвы, дающего побеги в город. Ее пластического бессознательного, изживаемого архитекторами, но возвращаемого к прототипу заказчиками и властями. В русском павильоне в Венеции подполье изумительно. Это такие фантастические уснувшие остовы, выбеленных рубанком стволов, в световых пятнах, с замершими ветвлениями, с прорывом – на фотопанораме – в родной приугорский простор.

Биеннале, Николай Полисский

Инсталляция экс-митька Николая Полисского в подвале павильона – «то, о чем мечтает русская земля». Весьма знакомый, судя по его научным статьям прошлых лет, с фрейдизмом и юнгианством куратор нашей экспозиции Григорий Ревзин очистил подсознание русской архитектуры, наполнив его совершенными и исконными архетипами, и обнажил всю гнусь коммерциализации и властного произвола.

Биеннале, Миракс

Несмотря на то, что в российском павильоне была показана реальная архитектура, в его решении фирменное для куратора Ревзина противопоставление эстетики и действительности. Причем амплитуда экстремальна. Как формировалась экспозиция этого года? Был отобран список архитекторов. Участие – 100 тыс. евро. Архитекторов обзвонили. А те уже шли к своим девелоперам. «Ты знаешь (или Вы знаете), мне… – тут архитектор спотыкался, – то есть нам… предложили участвовать в Венецианской биеннале, – и тут архитектор смотрел своему заказчику в глаза. – Только надо заплатить 100 тыс. евро». Деньги (по крайней мере, для бизнес-воротил) – смешные. Шаг (по крайней мере, для некоторых архитекторов) – серьезный. Со стороны так – это просто взять и подкосить там, где оно еще оставалось, самостояние архитектора как художника и социального деятеля. Подоплека – максимум конценсуса. Художественно – метафора боя – мужской реальной драки или войны.

Биеннале, павильон России

То, что продолжая пространственную метафору павильона, можно назвать ‘сознательным современной российской архитектуры’ выглядело как дорогостоящая челюсть какого-нибудь олигарха или начальника от градоинстанций после двустороннего удара братьев Кличко: все перемешано и в крови – стены павильона также, как и пол, наполовину в красном. Хотя отсеков на втором этаже на самом деле было три: первый девственно-белый с концепциями, второй кроваво-красный – реализации, третий черный – девелоперы. Здесь же в последнем замкнутом, как ящик, помещении вот уже видно угрожающе проросли щупальцы древесного подземелья.

биеннале, павильон России

Процесс запущен. Время пошло…

На ЦИХе в работе фоторепортаж по биеннале. Приходите смотреть.