Семён Расторгуев
параграф предыдущий текст   следующий текст

Улыбка истории

В Музее архитектуры имени Щусева случился пожар. Несколько сот свечей пылали на внушительном сооружении торта в виде известной любому архитектору вилле Ротонда. Так московские зодчие отметили 500-летие со дня рождения Андреа Палладио.

Классик Ренессанса, он переформатировал ордерный язык античности, сделав его гибким и универсальным. Его перепев деcяти томов Витрувия уложился в знаменитые «Четыре книги об архитектуре». В них мало текста и много картинок. Архитекторы всегда были падкими на это обстоятельство. Вот уже более 400 лет Палладио верноподданически следуют. Не только развивают придуманный им тип загородной виллы, названный в честь изобретателя 'палладианским', но и реализуют его несостоявшиеся проекты. Так, нарисованный Палладио для Венеции мост Риальто 200 лет спустя построили у нас в Царском Селе. Что сделал Палладио? Архитекторы говорят: «Сформировал канон». И тут же себя одергивают: «Но не было в его времена и более отвязного эксперементатора по отношению к античному наследию». Юбиляр, несмотря на свой почтенный возраст и несомненные заслуги, имеет сторонников и противников.

«Значение Палладио для современной архитектуры колоссальное», – говорит сдержанный модернист Владимир Плоткин. «Абсолютно никакого, – возражает руководящий партнер известного своими эксцентричными постройками бюро «Арт-бля» Андрей Савин. – Современный выпускник МАрхИ не отличит ионическую капитель от коринфской, и правильно сделает!» «Мы все вышли из Палладио, как из гоголевской «Шинели», – Алексей Кононенко из «Обледенения архитекторов» кладет правую руку на том итальянца, неизменно лежащий у него на столе. «Только не я!» – тут же протестует его соавтор Илья Вознесенский. «Вопрос об актуальности Палладио все равно, что вопрос об актуальности египетских пирамид. Это мировой культурный феномен и его ценность уже не зависит от колебаний модных индексов», – утверждает идеолог «бумажной» архитектуры Юрий Аввакумов. «Палладио – улыбка истории. Хорош для своего исторического момента. А сейчас его уже просто нет. Можно считать, что приснился», – смеется архитектор бюро «Проект Меганом», основатель портала cih.ru Семен Расторгуев.

Куратор экспозиции архитектор Кирил Асс предложил ведущим московским архитекторам ответить на вопрос: «что такое Палладио для них?» Юрий Аввакумов ошеломил, выставив фото одной из самых странных построек мастера Палаццо Порто-Бреганце в Виченце с подписью: «Эти окна смотрят на нас 500 лет, ты в них заглядываешь на 5 минут». Щелчок по носу современному человеку. Не только надолго останавливаешься здесь во время просмотра экспозиции, но и чувствуешь действие этой вакцинации уже после: на улице, в других городах. С рефлексией Аввакумова перекликается проект профессора МАрхИ Евгения Асса «Моя Виченца» – коллаж палладианства в радиусе 200 метров от дома профессора на Патриарших прудах. Тут же – актуализация династических линий в отечественной архитектуре: на фото жилой дом Министерства Обороны СССР, построенный по проекту его отца – Виктора Асса, в свою очередь сам Евгений Асс – отец куратора экспозиции Кирила. Преемственность поколений и культур. Все с точностью до наоборот в работе Александра Ермолаева. Ее окрестили Анти-Палладио. Архангельская кривоватая изба с вызовом «Почему я не чту Палладио». Потому что лишил зодчих архаической наивности, непричесанной мощи примитива. Это все фотопроекты экспозиции.

Из рисованных пленяет, разумеется, этюд известного «бумажного», ныне практикующего архитектора Александра Бродского. Ясная затягивающая перспектива, в конце – палладианский домик. К нему дорога, обрамленная кипарисами, внезапно отражающимися в ней. Если вы еще не научились ходить по воде, придется плыть. У архитектора Юрия Григоряна вариация уже известного его проекта «Дом у моря». Куб белой кладки, странный с точки зрения функциональности слишком вытянутый и низкий пандус, венчаемый статуей. В первом эскизе этой работы, опубликованном в журнале INTERNI, здесь явно сидел йог, теперь не то стоит девушка в накидке, не то – в отблесках белого света – снеговик.Что-то здесь есть от рисунков Антуана Сент-Экзюпери. Только вместо аморфности удава, который проглотил слона, архитектурная выверенность, геометричность. Особняком – работа группы «Обледенение архитекторов» – длинная льняная дорожка со старорусским узором по краям, а в центре – вышитый ордер. «Об утолщении и утонении колонн» работа называется. Недавно будучи в доме отдыха архитекторов в Суханово архитекторы, стоя у палладианской беседки, заспорили с какой-то девушкой, есть у нее энтазис (утолщение) или нет энтазиса. Первоначально речь, вероятно, шла о колоннах сооружения, но под конец беседы девушка выкрикивала: «У меня есть энтазис!» Может быть, на эту тему и родился такой трогательный женский по исполнению проект.

Кстати, своей данью Палладио «Обледенение архитекторов» считает Дом-Яйцо на углу улиц Машкова и Чаплыгина. «Гротеск, китч и абсурд», – комментируют сами авторы. «Не знаю ничего более далекого от принципов Палладио», – заявляю им. «Времена перевернулись», – поясняет Алексей Кононенко. А Илья Вознесенский зачитывает строки из репринтного потрепанного тома, где искушенный ренесcансный прагматик призывает избегать «неумелых вольностей, варварских вычур и неумеренных трат». «А сейчас, как и в 90-ые, когда Яйцо проектировалось, классическое сооружение – воплощение этих трех «нельзя», – резюмирует Илья. «А у нас все заказчики хотят колонны!» – снова поясняет Алексей. Также пропалладианским считает свой недавно построенный дом в Брюсовом переулке архитектор Алексей Бавыкин. И не только потому что на фасаде тополиная имитация ордера – ветвящиеся стволы-колонны. Это радостное, простое по композиции, обдуманно вставленное в город здание. «Палладио вносит свечу ясности в современный мир агресивного силуэта и мусора, – отмечает Бавыкин. – Он – основатель человеколюбивого направления в архитектуре. Последователь Палладио – не обязательно неоклассик. Можно ведь и из арок и колонн пугащий чудовищный дом нагородить». Куратор экспозиции Кирил Асс также убежден: «Влияние Палладио надо искать не только и (не столько!) в архитектуре, следующей его канону, но в той, которая, казалось бы, бесконечно далека от классицизма». «Мы развиваем его идеи, и не подозревая о том», – говорит последовательный модернист Владимир Плоткин.

Архитекторы уверены сегодня созрел момент для появления нового Палладио. «Современная архитектура легко воспроизводима: из элементов, особо полюбившихся ее эстеблишменту, впору создавать свой канон», – полагает Владимир Плоткин. И где, как не в России такой систематизатор сегодня нужен больше всего: неразвитая конкурсная практика, пристрастность власти, вкусовой экстремизм заказчиков, не всегда умеренное экспериментаторство архитекторов. «Сегодня созрел момент для появления нового Палладио, — считает Владимир Плоткин. — Современная архитектура легко воспроизводима: из элементов, особо полюбившихся ее эстеблишменту, впору создавать свой канон. Многие составляющие будущего проекта архитектору известны заранее, но он каждый раз как будто изобретает их заново». Наталья Сидорова возражает Владимиру Плоткину: « В современной ситуации доспустима лишь множественность языков. Создание универсальной грамматики невозможно. Целевая установка современного архитектора — уникальность и индивидуальность». На что Николай Лызлов, ссылаясь на расцвет конструктивизма начала прошлого века, отмечает: «У нас был коллективный Палладио. Может быть, такое возможно и сейчас?»

Евгений Асс заслугу Палладио видит прежде всего в том, что именно он превратил архитектуру в самодостаточную профессию, отделил от смежных услуг, утвердил доминирующую позицию даже над заказчиком. «Структура пространства у него всегда ценнее случайностей обыденной жизни, — утверждает Асс. — Его виллы равнозначны храмам. Жизнь в такой — священнодействие». Ситуация кризиса сейчас не только отменила рабочий цейтнот архитекторов и ослабила прессинг со стороны заказчиков, но и в целом поставила под сомнение многие догмы современной культуры. Возможно, в архитектуре следущих десятилетий будут воплощаться уже совершенно другие ценностные установки, не исключено, что в чем-то созвучные тем, из которых родился феномен палладиевой архитектуры. В конце концов, неизвестно, узнал бы мир Андреа ди Пьетро (Палладио – псевдоним), не случись в XVI столетии в Венеции экономического кризиса. А все та же Америка, веком ранее открытая Христофором Колумбом и перекроившая тогда торговую карту мира.




блог Ольги Орловой

Ольга Орлова


все тексты :

pro архитектуру
pro литературу
pro театр
рынок недвижимости
интерьеры
политика
pr-статьи
другое
эссе, публицистика
научные работы


Сайт orlova.cih.ru


 
 
следующая страница
следующий текст
   
театральные сайты nt-n.da.ru
e-почта o-rl@mail.ru
гостевая гостевая
 
    текст © Ольга Орлова резюме виртуальный кабинет Центр Исследования Хаоса